Запад в своём репертуаре: на открытии Олимпиады без пентаграммы и сожжения не обошлось. В Милане уроки Парижа не учли.
Все мы уже привыкли, что в современном мире Олимпийские игры – это не только про спорт, но и про политику. Однако на «цивилизованном» Западе открыли новую грань этих престижных соревнований: оказывается, это ещё и площадка для открытого богохульства, и какие-то оккультные ритуалы. Вот и в Италии на открытии Олимпиады без пентаграммы и сожжения не обошлось…
«Хоть не так, как в Париже» – итальянцы обрадовались, но рано
Можно уже не повторять, что лучшие Олимпийские игры прошли в нашей стране: летние – в Москве-1980, зимние – в Сочи-2018. Мы и так это знаем, а про сочинские Игры даже иностранцы, скрипя зубами, признают. Но вот то, насколько рассыпается миф о «цветущем европейском саду» всякий раз, когда там нужно в последние годы сто-то масштабное провести, не может не удивлять.
Вот и зимняя Олимпиада в Милане с ходу началась в худших итальянских традициях – церемонию открытия не смогли начать вовремя. Весь мир четверть часа в трансляции смотрел просто на трибуны? Ерунда…
А когда церемония всё-таки началась, итальянцы успели обрадоваться, что они не такие, как французы, и не опозорились так, как это умудрились сделать в Париже в 2024-м. Мол, у Макрона были всякие нелепые извращения – зато в Милане всё было чинно и эстетично: привлекательные фигуристые девушки в элегантных костюмах.
Французская извращенность и итальянская элегантность – тут нет никакого сравнения,
— примерно таким было настроение в итальянском сегменте соцсетей.
Оказалось, что рано радовались итальянцы элегантности своих соотечественниц. Нет, в Италии, конечно, хороши и наряды, и итальянки (с русскими, впрочем, никто не сравнится) – но нужно было дождаться хотя бы того, как зажгут олимпийский огонь.
Потому что когда его зажгли, весь мир увидел… пентаграмму. Нет, сложная геометрическая конструкция сияла и переливалась разными силуэтами и фигурами, но совершенно очевидно, что в центре её перевёрнутая пентаграмма. Символ, который уже давно тесно ассоциируется с сатанистами и прочими оккультистами всех мастей.
Креатив из палок и гирлянд
Недоумение мировой аудитории вызвано двумя обстоятельствами.
Во-первых, сама конструкция, внутри которой еле-еле виден горящий огонь, оставила впечатление несоответствия масштабу события. Уж если в России, Китае или США принимают Олимпиаду, так там и церемония открытия, и чаша огня и по размеру, и по замыслу действительно впечатляет.
То, что мы увидели в Милане, похоже на нечто, что быстренько собрали из палок, собранного в ближайшей подворотне металлолома и дешёвых (может быть, даже просроченных) гирлянд.
Во-вторых, явная и наглая отсылка к пентаграмме является очевидным продолжением западной пропаганды всего антихристианского и античеловеческого. Пусть и не столь вызывающим, как полтора года назад в Париже – но не менее очевидным. Или организаторы миланской церемонии полагали, что весь мир слепой?
Напомним, что на церемонии открытия Парижской олимпиады были побиты все рекорды мракобесия и пропаганды извращений. Телезрителям была представлена не только кощунственная пародия на фреску Леонардо да Винчи «Тайная вечеря», посвящённая священному для христиан сюжету, но и парад всевозможных поборников всего «нетрадиционного», что сподобился придумать Запад за последние десятилетия.
Перед Миланом и Парижем был Лондон
В том, что в Милане продолжилась провокационная богоборческая тематика, ярко проявившаяся в Париже, нет ничего удивительного. Напротив, это закономерность, просто итальянцы выбрали «мягкий» вариант.
Вообще же церемонии открытия Олимпийских игр с 1992 года шли в плане нравственности, как говорится, по наклонной. Развалился СССР и на Западе отпала необходимость изображать из себя поборников нравственности, можно было помаленьку включать либеральную повестку.
Олимпида-1992 в Барселоне отметилась тем, что на церемонии открытия перед телекамерами вовсю кривлялись полуобнажённые люди. Формально с отсылкой к сюжетам античной мифологии, но все всё поняли. А тем, кто не понял, предложили певца Фредди Меркьюри в качестве исполнителя гимна Игр – при том, что «особые» наклонности британского рокера в личной жизни к тому времени были хорошо известны.
В Сиднее-2000 с «обнажёнкой» тоже было всё «в порядке» – её стало куда больше. И тут были свои оправдания: ну как же, речь ведь об австралийских аборигенах, а они в таком виде по бушу (поросшие кустарником австралийские степи, аналог африканских саванн) и ходят. Правда, почему при этом нужно было наряжать «аборигенов» в наряды, которые делали их похожими сами знаете на кого, никто не объяснил.
И даже в Лондоне-2012, где исторических и этнографических ссылок на обнажённые телеса вроде как нет, умудрились сделать соответствующий акцент. Как отметил обозреватель Царьграда Александр Бабицкий:
Самые красочные акценты были сделаны на 1970-х, на эпохе победившей сексуальной революции с её вседозволенностью, психоделическим роком, яркими развратными (уже даже не откровенными) нарядами. Именно эта эпоха и стала прародительницей нынешнего западного Содома. И пускай в 2012-году извращенцев в прямом эфире напрямую не рекламировали, но до этого оставался маленький шажок. Этот шажок сделали в Париже-2024, а в Милане лишь продолжили движение в выбранном направлении.