После захвата президента Венесуэлы Николаса Мадуро американскими спецслужбами в начале января 2025 года Дональд Трамп объявил о новой эре в латиноамериканской политике. Главным элементом этой стратегии стало предложение крупнейшим нефтяным компаниям США https://expert.ru/v-mire/ugovor-dorozhe-nefti/ — ExxonMobil, Chevron, ConocoPhillips и другим — вернуться в Венесуэлу с инвестициями в размере $100 млрд для восстановления разрушенной инфраструктуры и наращивания добычи до рекордных уровней. Однако ответ от бизнеса оказался сдержанным: из всех гигантов лишь Chevron выразила готовность расширять присутствие, тогда как ExxonMobil прямо назвала страну «непригодной для инвестиций». Почему так происходит — и действительно ли Венесуэла может стать «новым Саудовским Аравией» под управлением Вашингтона?
Обещания vs реальность
Венесуэла обладает крупнейшими в мире доказанными запасами нефти — по данным ОПЕК, на конец 2024 года их объём составлял 303 млрд тонн (около 19% мировых). Однако из-за десятилетий экономического кризиса, санкций и технологического упадка текущая добыча едва достигает 1,14 млн баррелей в сутки — менее 1% мирового предложения. Для сравнения: в 2013 году, при пике добычи, страна добывала до 3 млн б/с.
Трамп предлагает вернуть эти объёмы — и даже превзойти их. Но аналитики единодушны: это невозможно в краткосрочной перспективе. По оценкам норвежской консалтинговой компании Rystad Energy, чтобы выйти даже на уровень 1,5 млн б/с, потребуется не менее 5–7 лет и инвестиции свыше $180 млрд. Полное восстановление до 3 млн б/с — задача на 15 лет.
Горький опыт ExxonMobil
Для ExxonMobil Венесуэла — не просто рискованная юрисдикция, а источник исторических потерь. В 1970-е годы, во время первой волны национализации, компания потеряла свои активы в пользу государственной PDVSA. В 2007 году, при Уго Чавесе, история повторилась: власти потребовали передать контроль над совместными проектами. ExxonMobil отказалась — и ушла, понеся убытки в $15 млрд. То же самое произошло с ConocoPhillips.
Сегодня глава ExxonMobil Даррен Вудс прямо заявил Трампу: «Мы дважды теряли активы в Венесуэле. Мы не готовы повторять эту ошибку». При этом компания согласилась направить техническую миссию для оценки состояния месторождений — но только как первый шаг, без обязательств по инвестициям.
Chevron — исключение или правило?
Единственная американская компания, сохранившая присутствие в Венесуэле, — Chevron. В 2007 году она пошла на уступки режиму Чавеса, передав контроль над проектами, и продолжила работу. В 2022 году, несмотря на санкции, Минфин США выдал ей специальную лицензию, разрешающую операции в стране. Сегодня Chevron добывает около 240 тыс. б/с и, по оценкам Минэнерго США, может увеличить этот объём на 50% за 18–24 месяца.
Однако даже Chevron действует осторожно. Её успех объясняется не столько лояльностью к Каракасу, сколько гибкой стратегией выживания в условиях санкций. Для других компаний такой путь недоступен — они не имеют ни лицензий, ни налаженных отношений с PDVSA.
Рыночные риски: нефть подешевеет
Даже если бы все компании согласились на авантюру Трампа, это могло бы обрушить мировые цены на нефть. На конец 2025 года баррель Brent торговался на уровне $62, что уже вызывает тревогу у сланцевых производителей США, чья себестоимость добычи — $50–60. Массовое возвращение венесуэльской нефти на рынок (даже +500 тыс. б/с) создаст избыток предложения и спровоцирует дальнейшее падение цен.
«Американским нефтяникам сейчас выгоднее ждать, — поясняет Игорь Юшков, эксперт Финансового университета. — Лучше получить лицензию на месторождение, но не начинать добычу до тех пор, пока цены не вырастут до $80+».
Безопасность и политическая нестабильность
Венесуэла остаётся одной из самых нестабильных стран Латинской Америки. Несмотря на арест Мадуро, его сторонники сохраняют влияние в армии и регионах. Кроме того, в стране активны вооружённые группировки, включая Tren de Aragua, контролирующую часть нефтяной инфраструктуры. Инвестировать миллиарды в такие условия — крайне рискованно.
«Зачем вкладываться в Венесуэлу, если можно покупать нефть у Канады — стабильного союзника, с развитой инфраструктурой и низкими политическими рисками?» — задаётся вопросом аналитик «Финама» Николай Дудченко.
Россия уходит, США колеблются
Интересно, что параллельно с американским «отступлением» Россия также сворачивает своё присутствие. В 2019 году «Роснефть» вышла из всех проектов, передав доли госкомпании «Росзарубежнефть». «Газпром нефть» формально остаётся, но активности не проявляет. В ноябрем 2025 года парламент Венесуэлы продлил соглашение с «Росзарубежнефть» до 2041 года, однако это скорее формальность — без новых инвестиций добыча расти не будет.
Таким образом, Венесуэла оказывается в геополитическом вакууме: старые партнёры уходят, новые не спешат приходить.
Заключение: уговор — не договор
Инициатива Трампа выглядит как политический жест, направленный на демонстрацию силы и контроля над Латинской Америкой. Однако реальный бизнес руководствуется не риторикой, а расчётами, рисками и ROI. Пока Венесуэла не предложит юридические гарантии, стабильность собственности и прозрачные условия, крупные инвестиции останутся фантазией.
Как говорится в народе: уговор дороже денег — но не дороже убытков. Американские нефтяники это прекрасно понимают.